"Wake up..." - услышал я нежный шепот шоколадных губ, выведший меня из эйфорической дрёмы. Патра гладила мои грудь и плечи круговыми движениями подушечек пальцев, словно заплетая меня в кокон, которых должен оберегать от внешнего мира. "Why do I have so early?" - прозевал я, потягиваясь, хотя и представления не имел сколько сейчас времени. Ночи здесь такие темные, а воздух такой густой, что не различишь час ночи или пять утра. "Wake up..." - повторила Патра, и проведя в последний раз по всему моему телу рукой, встала и вышла из комнаты. Трезвый рассудок ну совсем никак не хотел возвращаться ко мне, однако поборов блаженную ломоту, я встал с кровати и надел штаны. Только я продел голову в любимую синюю футболку с чёрными рукавами, как за спиной появилась Патра и, подражая голливудским сценам, попыталась закрыть мне глаза не до конца надетой футболкой и поцеловать. Осознав нелепость ситуации, так как футболку я надевал, а не снимал, и закрытыми оказались рот и нос, а не глаза, я быстро натянул её до конца, сжал руками мою тёмную искусительницу и страстно поцеловал.
Как только мы свернули с центральной площади городка к бензоколонке, и Патра потянула меня к тропинке, где я накануне впервые увидел хамелеона, сомнений не осталось, мы идём к водопаду. Мы шли точно той же дорожкой мимо эвкалиптового куста, мимо кофейных грядок и под тем самым деревом авокадо, с которого днём упал фрукт на дорогу прямо в метре от меня. Да, я днём ходил послушать водопад как обычный турист, которому надо проставить крестики в списке достопримечательностей. И водопад днём не показался мне примечательным совсем ничем: он невысокий, метров двенадцать, никакими редкими растениями или красивыми камнями не обрамлён, да и звук самый, что ни на есть обычный - падающей воды. Если подходить к водопаду с той стороны, как мы шли, то спуск предстоял через музей творчества народа Массаи. Днём меня там не заинтересовало почти ничего, кроме глиняной скульптуры девственницы, которую должны были принести в жертву. Да и запомнилась она только яркими, выразительными глазами, которые показывали её гордость и удовлетворение от предстоящей ей роли в богам угодном ритуале.
Отдельно стоит рассказать о многоуровневом лабиринте, вырезанном в отвесном склоне холма прямо у водопада. Быть может, лабиринт - это слишком громко, так как в нём всего десяток разветвлений и закоулков, но все стены и потолки плотно заплетены какой-то лозой, так что внутри даже днём полумрак. Тут нет ни одного участка больше трёх метров с ровной поверхностью - ступени и склоны, а потолок почти везде такой низкий, что мне с моими ста восемьюдесятью роста удалось распрямиться только наверху у входа и внизу и водопада. Собственно внутри этого сооружения и расположились экспонаты шаманского, вернее, как я уже говорил, ведьминого ремесла народа Массаи.
По пути к водопаду Патра всё время оборачивалась ко мне, так как шла на полшага впереди и увлекала меня за собой, нежно скользя руками по моей руке. Я передвигался довольно медленно, ибо без фонаря или факела боялся оступиться, но как-то так само-собой получалось, что нога каждый раз ступала уверенно на твёрдую ровную опору. Кромешная тьма, о которой я говорил ранее, казалось отступила, и свет от широкой панорамы звезд показывал все окружающие объекты четкими очертаниями. Луны на небе не видно ни тоненького полумесяца. Новолуние.
Не переходя через последний пригорок перед лабиринтом, Патра метнулась в сторону, протащив меня за собой. Она плотно прижалась спиной к толстому старому манговому дереву и прижала меня к своей груди. Мы сделали наверное самый долгий поцелуй за весь вечер, в конце которого в моем ухе прошуршали шепотом слова: "Do trust me." Через минуту мы вошли в лабиринт, освещённый сотней тусклых огоньков из небольших масляных ламп. Казалось бы самое время начинать беспокоиться, но меня умиротворяли эхом отражающиеся слова Патры. Я верил ей и шагнул по вроде бы знакомым, но уже совсем иным ступеням вниз.