Наверное в моем дневнике будут появляться только грустные записи, навевающие депрессию и т.п. Так что очень прошу, не добавлять меня в Friends List тех, кому нафиг не надо видеть мое грустное нытье. Мне правда так будет только приятнее, да и ответов то, я думаю, писать совершенно незачем. Мне, я боюсь, совершенно не нужна ничья Ваша поддержка; просто я пишу, потому что мне бывает надо это написать, а дневник мой украли, я не готов еще начать новый.
Ссылка в предыдущей записи, очень много для меня значит. Я тогда был как раз тот, кто упоминается в переживаниях автора, кто не в своем уме лежит без ног в больнице. До этого она даже близко не осознавала, что я для нее могу значить, хуже того, мне и в голову не могло такое прийти. Мы просто встречались, мы были близкими друг другу людьми, мы жили вместе.
Потом я почти на год потерял рассудок, после аварии. Она совсем-совсем без меня не могла, а я только отторгал ее, я стал на некоторое время избалованным ублюдком, а когда я понял, что так нельзя, было слишком поздно. Она ушла к другому, правда ничего и не было серьезного, он быстро надоел. Потом было лучшее наверное время за все наше знакомство. Мы на удивление пользовались взаимностью.
Наверное мы просто слишком рано встретились. Как часто мы произносили эту фразу, и как бы я хотел, что бы не только у меня она вызывала стремление доказать совсем обратное, а никак не смиренное уныние.
Сейчас она была у моего подъезда, я передал ей кальян. Она сидела в слезах на пассажирском кресле, а особенно больно, что за рулем ее машины, этой самой замечательной машины, на которой я отвозил ее получать права, за рулем которой даже я побаивался находиться; за рулем был действующий ублажитель. Странно все это. Я вообще сейчас отношусь к допуску за руль кого-либо чужого, чуть ли не хуже чем к одалживании своей девушки попользоваться.
То что она плачет, дает надежду этому человеку, и в равной степени отнимает ее у меня. Разница только в том, что раз уж я полюбить умудрился, то, боюсь, отнять у меня это чувство совсем нет возможности. Она знает это и пользуется, питается, в хорошем смысле. Да и мне наверное это надо. Только что она мне сказала, что я забыл документы в сумке с кальяном, долго говорить не смогла, так как занята... Голос на меня обиженный, наверное думает, что я нарочно забыл, но это точно не так, да и бумажник мне нахрен не нужен сейчас. Мне должно быть больно сейчас, я сижу в своем кресле дома, а под моим одеялом лежит молодой человек, трется щеками о мою подушку, хорошо, что хоть я сумел приучить, что лечь я в эту кровать смогу только после смены белья. Ей это, конечно не нравится, она не понимает, но, в конце концов, имею право подиктовать самодурские условия.
Я люблю тебя, Саша.